Глава 586. Резня

Предыдущая | Следующая


Перевод: Петр Ниязов

— Уходи туда, откуда пришел, а мы сами решим все свои проблемы, – победным голосом провозгласил Ван Вэй, глядя на Юэ Чжуна.

Он был малодушным человеком, поэтому индонезийцы легко запугали его так, что он никогда не попытается дать отпор и постарается отговорить остальных.

— Тогда тебе незачем жить! – Юэ Чжун выстрелил в голову Ван Вэю.

Бам!

В голове бывшего адвоката появилась кровавая дыра, а сам он упал с выпученными глазами, полными неверия и удивления.

Увидев его смерть, оставшиеся китайцы впали в панику, крича во всю глотку, и убежав вглубь тюрьмы, с дрожью смотрели на Юэ Чжуна. Будучи свидетелями бесчисленных пыток и пройдя через некоторые из них, все они был «одомашнены», словно свиньи или овцы. Даже если их начнут убивать, они только встанут на колени и будут молить индонезийских палачей о пощаде.

— Жалкие отбросы, – Юэ Чжун проклял в душе трусость китайцев.

Но так низко пали далеко не все китайцы. Несколько изувеченных женщины молча вышли из тюрьмы и подняли оружие с земли. Кроме них, также вышло вперед несколько татуированных мужчин бандитской наружности и с такими же повадками, которые подобрали длинные мечи. Да, бандиты и хулиганы в прошлом мире были отбросами общества, но в нынешние смутные время они, будучи гораздо смелее обычных людей, намного охотнее шли сражаться.

Среди них выделялся наголо выбритый силач, высотой метр семьдесят, с руками, полностью покрытыми татуировкой тигра. Он подошел к Юэ Чжуну:

— Мое имя Линь Гуанмин! Пока вы ведете нас убивать индонезийских тварей, моя жизнь будет принадлежит вам!

— И я, Чэнь Цинь!

— Я, Ван Цинь, клянусь служить тебе!

— …

Один за другим бандиты подтвердили свои намерения. Однако смелых набралось не так много, как-никак индонезийцы долгое время приучали их только к тяжелому труду, послушанию, терпению и несопротивляемости. Таким образом, отомстить решили только три десятка мужчин и женщин.

«Ну, хоть что-то. Могло быть и хуже», – подумал Юэ Чжун, оглядывая их.

В то же время остальные лишь в страхе убежали вглубь тюрьмы. Юэ Чжун не мог обращать на них внимания, так как на это не было времени. Трех десятков китайских выживших, готовых участвовать в боевых действиях, было для него более чем достаточно.

Между тем захват тюрьмы-концлагеря прошел довольно шумно, поэтому было не странно, что индонезийцы отреагировали быстро – вскоре весь концлагерь был окружен боевиками, вооруженными огнестрельным оружием. Один из них, похожий на офицера, громко закричал в рупор что-то на индонезийском языке.

— О чем он говорит? – спросил Юэ Чжун уЛи Ин.

— Он призывает нас к сдаче, – голос девочки дрожал от гнева, – в противном случае они отрубят наши конечности и поджарят на огне.

Привычный строй прошлого мира рухнул, и все самые страшные черты людей вышли наружу.

— Убей их всех! – приказал Юэ Чжун скелету.

Получив команду, со вспыхнувшими глазами верный спутник Юэ Чжуна бросился в бой. Индонезийские солдаты тотчас открыли по нему массированный огонь. Однако вновь пули лишь рикошетили, попадая в его броню, и высекая искры, бессильно отлетали. Скелет же, закружившись в кровавом вихре, устроил свою мясорубку – во все стороны полетели обезглавленные или разрубленные пополам люди. Некоторым из них прилетел костяной шип прямо в сердце или в голову, и они умерли еще раньше, чем падали на землю.

После того как скелет убил тридцать человек, индонезийцы потеряли строй и начали беспорядочно отступать. Большинство из них побросало оружие и встало на колени.

Линь Гуанмин и другие были шокирован этой сценой. Местные долго их терроризировали и внушали всем страх, но Юэ Чжун послал лишь одного бойца, который просто обратил тех в бегство.

Юэ Чжун же указал на сдавшихся солдат, которые лежали на земле:

— Заберите огнестрельное оружие и боеприпасы. Пленных не брать!

Линь Гуанмин и другие, по большому счету, были обычными людьми, которые не убивали прежде, но дико ненавидели мучителей. И сейчас Юэ Чжун направил их получить необходимый для выживания в этих краях опыт. Как-никак человеку, не обладающему подобным опытом, сложно будет стать хорошим солдатом в такое тяжелое время.

— Да, босс Юэ, – глаза Линь Гуанмина налились кровью, и он призвал остальных: – Идем убивать этих индонезийцев!

Ловко подхватив винтовку со штыком, он со злостью пронзил им тело индонезийского солдата, показав тем самым пример. Индонезиец грузно осел на землю, подвывая от боли. Убив всех сдавшихся солдат, Юэ Чжун повел освобожденных китайцев вглубь поселения, где они убивали всех попадавшихся местных, которые не успевали убегать. Вскоре весь город начал погружать в панику и хаос, поэтому повсюду начались волнения и беспорядки.

Так как почти все вооруженные силы поселения были уничтожены, некому было остановить взбунтовавшихся китайцев. Многие местные стали разбегаться прочь, в том числе и из города. В то же время, как обычно бывает в периоды смуты, здесь появились те, кто спешил воспользоваться этим – некоторые индонезийцы начали грабить и убивать богатых и более успешных соотечественников. Это еще больше погружало поселение в анархию.

Восстание китайцев было страшным – как-никак в авангарде тех двигался безжалостный скелет, который убивал все, что двигалось, от мала до велика. А следом за ним шли разъяренные китайцы, которые старались не отставать от неудержимого «монстра», проявляя не меньшую ненависть и беспощадность. Вскоре главные улицы поселения окрасились в красный цвет – по улицам, буквально, текли реки крови. Местные выжившие пытались разжалобить противника, но Линь Гуанмин и его люди были непреклонны – они кололи и рубили всех, не щадя никого.

Эти индонезийские животные были настоящими дьяволами во плоти. Юэ Чжун не мог позволить им остаться в живых. К тому же, ему было не впервой устраивать геноцид целого города – во Вьетнаме по его приказу были убито свыше 4000 вьетнамцев Вуянь Хуна. Причем зверства, устраиваемые индонезийцами, по бесчеловечности не шли ни в какое сравнение с происходившим во Вьетнаме – те проделки можно было назвать лишь «шутками».

Между тем после убийства сотен индонезийских выживших в бой вступила собравшаяся наконец местная элита – двадцать Энхансеров, разодетых в пестрые экзотические одежды и держащих разнообразное вооружение. Лицо Линь Гуанмина изменилось, когда он увидел появление элитных бойцов:

— Плохо дело, босс, это лучшие подразделения города. С ними не сравнится даже лучший спецназ. От их рук погиб мой друг – боец спецназа.

Он и остальные китайцы поежились от страха. Относительно обычных людей, Энхансеры были невероятно могущественными. У них имелись такие навыки, что для убийства им даже оружие не требовалось.

— Жалкие муравьи, – негромко произнес Юэ Чжун, взглянув на прибывшее подкрепление.

Мгновенно выхватив револьвер, он шестью выстрелами взорвал головы шестерых элитных индонезийцев. Глаза остальных четырнадцати вспыхнули от страха. Не дожидаясь, пока те отреагируют, Юэ Чжун использовал «Дьявольское Пламя» и смел оставшихся россыпью созданных пламенных шаров, которые безжалостно обрушились на людей, быстро превращая их в пылающие фигуры. С той стороны раздался лишь жалобный плач и стон, впрочем, быстро стихнувшие.

Линь Гуанмин с открытым ртом смотрел на то, как двадцать элитных солдат умерли в одно мгновение: «Разве можно быть настолько сильным?!»

Выжившие китайцы с благоговением смотрели на Юэ Чжуна и благодарили судьбу за то, что они пошли вместе с ним, а не остались в концлагере. То, что их лидер оказался таким могущественным, сильно увеличивало их шансы выжить.

После смерти двадцати индонезийских Энхансеров, являвшихся сильнейшими среди почти 2000 местных жителей, все остальное население городка сдалось и убежало прочь из поселения. Те же, кто выбрали сдачу, покорились китайцам, надеясь на пощаду и снисходительность победителей – как-никак выживание за пределами стен могло быть еще ужаснее.

Вскоре весь город оказался в руках Юэ Чжуна. Он захватил в общей сложности более 200 китайских пленных и 1300 индонезийских выживших, из которых он приказал убить половину – то были чудовища в людском обличье, непосредственно принимавшие участие в пытках и истязаниях китайцев.

После этого Юэ Чжун собрал всех людей на главной площади.

— Я Юэ Чжун. С этого момента я являюсь лидер этого города. Ли Ин назначается командиром молодежной гвардии индонезийского отделения. Линь Гуанминь – командиром первого батальона, Чэнь Цинь – командиром второго батальона, Ван Цинь – командиром третьего. С сегодняшнего дня все они, а также еще 47 человек становятся высшими гражданами города, которых будет защищать закон. Остальные китайские выжившие отныне простые граждане, в то время как все индонезийцы считаются рабами.


Предыдущая | Следующая